Стиль переписки тюркских ханов
Говоря о стиле самого текста, нельзя не подчеркнуть, что слог дипломатических посланий того времени постепенно усложнялся и порой достигал, по представлениям тех времен, уровня литературного произведения с присущей ему вычурностью. Это легко объясняется тем, что среди секретарей встречались настоящие литераторы и даже поэты, как, например, поэт Ибн Хиджжа, занимавший должность мунши в диване.
Прежде чем перейти к изложению содержания дипломатических посланий, необходимо остановиться на комментариях ал-Мухибби к трем лишним пунктам «Определения по части высокой терминологии» ал-Умари, на которые, по словам ал-М.ухибби, «он желал бы обратить внимание».
«Один из них, — говорит он,— (заключается) в том, что в унване упоминается титул, так что после имени адресата пишется (слово) хан... Второй (пункт1) тот, что тамги изготовляются по строчкам; это тамги, на которых (помещены) золотом эпитеты высочайшие. Начинаются они с правой стороны, на первой строке, потом (ставятся) на левой, во второй строке, и т. д., таким же способом до тех пор, пока наконец прекращаются на правой стороне. На белой части заголовка не ставится тамги, и писец на местах для тамги оставляет свободные места в письме раз справа, раз слева. Третий (пункт) тот, что в эпитетах его (хана) не пишется (слово) царский вследствие неуважения, — говорит он, — к нему (к этому титулу) и пренебрежения его у них».
Из приводимых различными авторами образцов дипломатических посланий наибольший интерес представляет для нас письмо султана Калауна золотоордынско-му хану Узбеку, так как в этот период Золотая Орда достигла высшего могущества. Поэтому понятно, что послания к нему писались с соблюдением такого же этикета, как к величайшим государям того времени.
У Тизенгаузена в первом томе его сборника материалов, относящихся к истории Золотой Орды, в главе, посвященной ал-Мухибби, помещены только выдержки из этого письма. Ал-Мухибби сообщает, что в царствование султана Мухаммада, сына Калауна, Узбеку писалось на большом листе шириной в целый багдадский лист, после басмалы шли две строки, расположенные следующим образом: «Силою Аллаха всевышнего и благодатями веры мусульманской».
Оставлялось место для а ламы, и по обыкновению, выписывались все эпитеты султана, т. е. султан великий и т. д. Затем писали «хвала Аллаху» и шло короткое введение в таком роде: «отправлено это письмо его величеству достославному, высочайшему, государю султану великому, брату любезному, благочестивому, правосудному хану великому, единому шахиншаху, царю Узбеку ильхану, султану ислама и мусульман, единственному из царей и султанов в подпоре царства, султану монголов, кипчаков и тюрков, красе царей нашего времени, столпу дома чингисханова, прославителю Там-гаджа, обладателю престола и короны, подпоре благочестивых, сокровищу правоверных». После этого шли приличествующие случаю пожелания, приветы и просьбы сообщить о себе сведения. Затем излагалась цель послания.
В последние десять дней раби-л-аввала 776 г. х. (начало сентября 1374 г.) ал-Мухибби поручено было написать письмо этому хану для вручения его послам высочайшего двора. Письмо было написано на листе шириной в целый багдадский лист согласно существующим правилам для писем такого рода, с кратким введением, написанным золотыми буквами. Остальной текст был написан чернилами, за исключением упомянутых выше слов и выражений. После изложения ответа на письмо хана были приведены следующие эпитеты: «Его высоко-степенству султанскому, великому царскому, славнейшему, правосуднейшему, лучезарному солнцу мира и религии, поддержке воителей и бойцов за веру, губителю неверных и многобожников, наместнику повелителя правоверных, да будет вечно господство его». Унван был написан золотом, без титула. На месте аламы иракской камедью 'были выведены слова: «Искренне расположенный Шаабан»2. После изложения всего текста письма следовало перечисление подарков, отправляемых с послами, обычные пожелания, а затем дата, высочайшая подпись, слова «Хвала Аллаху» и, наконец, «хасбала» (т. е. выражение: «нам достаточно Аллаха»).
Упомянутое уже письмо, написанное ал-Калкашанди в 812 г. х. (1409/10 г.) по указанию начальника (сахиб) диван ал-инша ал-Фатхи царствовавшему в Кипчаке хану Пуладу, любопытно также чрезвычайной вычурностью языка. По словам ал-Калкашанди, при египетском султане ал-Малике ал-Мувайида ибн Абдаллах ал-Махмуди (815—824 г. х. = 1412—1421 гг.) по такому образцу было написано несколько писем, с таким же расположением тугры и тамги и применением в соответствующих местах текста золота.
В. Тизенгаузен приводит замечания неизвестного автора, дающего краткие, но весьма конкретные указания, как следует писать такого рода послания. Все письма египетского султана к золотоордынским ханам, по его словам, писались на бумаге шириною в целый багдадский лист, заголовок состоял из пяти строк, подпись султана, басмала, обращение и «большая часть текста» писались золотом, также писались золотыми буквами тугра и титулы султана с длинными алифами почерком тяжелого сулеи «длиною в три пяди». Тамги накладывались, как и печати, путем выдавливания, а на строках - жидким золотом.