Монгольская система управления
«Монгольские завоеватели принесли с собой стройную систему управления и делопроизводства, выработанную отчасти под влиянием традиций кочевых империй, отчасти под влиянием Китая», — говорит Бартольд. По его словам, делопроизводство в Персии при монголах считалось образцовым. В противоположность древности, когда бюрократическая организация и система делопроизводства Египта оказывали влияние на мировые державы, теперь таким образцом для мусульманских стран, в том числе для того же Египта, стал хула-гуидский Иран. В этот период арабские названия должностей .в Египте заменяются персидскими.
Таким образом, наряду с высказыванием Хаммера, что Египет в своем государственном устройстве подражал Золотой Орде, выдвигается утверждение о влиянии на Египет и Ирана. Монголы Золотой Орды одного происхождения с персидскими монголами, а поэтому можно предполагать наличие у них общей системы и образа правления. Обе ветви считали за основу основ ясу Чингисхана, в обоих государствах господствующей религией постепенно становился ислам, а следовательно, и государственное устройство их, думается, должно было быть сходным хотя бы в общих чертах. Поэтому значительную часть того, что говорится о государственной системе монголов в Иране, можно с большой долей вероятности отнести и к Золотой Орде. С этой точки зрения большую ценность представляет для нас труд Мухаммеда Хиндушаха, хотя он приводит документальные данные об обязанностях и правах только государственных чиновников Хулагуидов.
Березин упрекает Хаммера именно за то, что он приложил к своему труду собрание дипломов хулагуидских чиновников, тогда как, по мнению Березина, «никак нельзя считать устройство двух враждебных монархий, хулагуидской и золотоордынской, тождественным». Несомненно, что высказывания как Хаммера, так и самого Березина в достаточной степени устарели; однако нельзя забывать, что в эпоху феодальной раздробленности племен междоусобицы среди одного и того же народа были очень часты, что не мешало, однако, враждующим сторонам сохранять ту же религию, обычаи и даже законы. Вместе с тем, несомненно, что форма правления и структура государственного аппарата Джучи-дов и Хулагуидов в основном возникли еще в самой Монгольской империи.
Современные советские историки С. П. Толстов, а затем И. П. Петрушевский, подробно рассматривая государственный строй хулагуидского Ирана, считают, что характерным для него было «сочетание монгольских и местных, преимущественно иранских, форм государственности и феодальных институтов». В вопросах государственного устройства, а следовательно в вопросах о методах эксплуатации населения покоренных земель, еще при жизни Чингисхана шла острая борьба двухнаправлений, за которыми стояли монгольско-тюркская кочевая знать и военно-кочевая аристократия, связанная с ханской семьей службой при дворе1. В империи Хулагуидов, по мнению И. П. Петрушевского, победили сторонники второго направления, то же, пожалуй, можно сказать и о Джучидах, ибо еще сам Джучи осуждал политику своего отца Чингисхана, ревностного сторонника первого направления.
Элементы монгольских национальных обычаев как в Золотой Орде, так и в Иране тесно переплетались с мусульманскими формами правления. В соответствии с этим ответственные посты поручались и мусульманам, и монголам, еще не принявшим ислам.
Во главе государственного аппарата стоял так называемый «Большой диван», в состав которого входили великие визири, эмиры и государственные чиновники. Председатель этой палаты назывался «Владетель Большого дивана», а его заместитель—«наиб». В Большом диване заседали также и эмиры двора: эмир охоты, эмир казны, эмиры улусов, эмиры областей, эмиры войсковых соединений. Приводимые Хиндушахом должностные лица в большинстве случаев совпадают с данными ярлыков золотоордынских ханов, и сопоставление списка этих должностей подчеркивает тождественность государственного аппарата. Среди сановников Большого дивана того времени непосредственное отношение к данной теме имеет должность государственного секретаря «мун-ши», «бахши», в ведении которого находилась вся дипломатическая переписка и сношения с иностранными государствами.
Согласно обычаю государственный секретарь, как и прочие сановники, имел свою эмблему—? чернильный прибор. По всей вероятности, отсюда произошел и титул «давадар», в буквальном переводе «держатель чернильного прибора». Требования, предъявляемые к государственному секретарю, были очень строги, и сфера деятельности его весьма широка, как это явствует из диплома, приведенного Хиндушахом: «Подъем на вершину благолепия и достоинства, овладение высотами совершенства, восхождение на ступени мирового господства, достижение высшей власти с высокой смелостью могут осуществляться через назначение соответствующих письмоводителей для занятия высокой должности государственного секретаря».
Согласно диплому у этого лица должны храниться «тайны управления и состояния стран», он должен быть «ключом искуснейшего сочинения, кладезем редчайших и удивительнейших выражений, так как порядок в странах не достигается без применения пера». Эта последняя мысль, очевидно, и послужила причиной создания такой должности. Вместе с тем к этому лицу предъявляются требования знания искусной дипломатии: «Мирные соглашения между султанами ислама достигаются не без его волшебного слова, а согласие между государями народов могут осуществляться только через его речь, переливающуюся, как жемчуг». Государственный секретарь должен был обладать высокой эрудицией в сочетании с ораторским искусством, весьма необходимым для успешного ведения дипломатических переговоров. В дипломе содержатся подробные наставления лицу, предназначенному для занятия этого поста: «Он должен в ясной форме излагать требуемое, избегать искусственно составленных выражений и трудных метафор, во всем придерживаться золотой середины, не писать ни слишком длинно, ни слишком коротко, соблюдать честь государства, дивана и визирата». Правители государства доверяли такому лицу свои тайны и поручали самыеважные дела: «Государи .всегда советовались с ними и делились своими заботами, призывая к себе как днем, так и ночью, как в часы, когда они имели обыкновение показываться народу, так и в то время, когда никого не допускали к себе». Лицо это принимало присягу от служащих при вступлении их в должность, давало назначения и т. п. «Его язык и перо всегда в движении, чтобы распределять вознаграждения, передавать государю жалобы подданных и рассказывать о случившихся событиях».