Структура учреждений дипломатии
Учреждения, ведавшие дипломатической перепиской и сношениями с другими государствами, были организованы с большим размахом. Для ведения сложного и, можно сказать, педантически организованного делопроизводства требовался соответствующий штат служащих, и не удивительно, что чиновникам, ведавшим перепиской, присваивались высокие чины со всеми вытекающими из этого правами и привилегиями. Не только они сами носили особую одежду, но даже лошадям, на которых они ездили, полагалась особая сбруя в строгом соответствии с рангом их хозяина.
Какими же данными мы располагаем о структуре учреждений, занимавшихся дипломатией в Золотой Орде? Государственный архив и летописи Золотой Орды до сих пор не найдены, а принимая во внимание многочисленные междоусобицы, войны и опустошительные пожары, можно предполагать их гибель. Однако окончательно утверждать, что и в дальнейшем не обнаружатся какие-либо материалы, относящиеся к архиву и внутренней истории Золотой Орды, пока еще нельзя. Следует вспомнить случай с рукописью Ибн Фадлана, посетившего волжских болгар имеете с посольством аббасидского халифа в первую четверть X в. Рукопись эта была обнаружена лишь в XX в., т. е. спустя тысячу лет. Поэма Кутба «Хосров и Ширин», написанная в эпоху расцвета Золотой Орды и посвященная сыну Узбек-хана Тинибеку и его жене, также была найдена сравнительно недавно.
По словам В. В. Бартольда в его лекции «Хранение документов в государствах мусульманского Востока», прочитанной слушателям Архивных курсов при Петроградском археологическом институте в 1918 г., мы не располагаем подробными сведениями о делопроизводстве в Золотой Орде. Как известно, Крымский государственный архив сгорел во время взятия Бахчисарая войсками Миниха в 1736 г. Найденные профессором В. Д. Смирновым в Симферопольском губернском архиве в 1907 г. уцелевшие остатки этого Крымского архива — 124 тетради, переплетенные в кожу, — были «перевезены в Публичную Библиотеку».
Несмотря на то что до нас дошло лишь сравнительно небольшое количество ханских тарханных ярлыков, ханских ярлыков русским митрополитам и сравнительно немного в описаниях побывавших у монголов европейских и восточных путешественников, а также нумизматических данных и т. п., все они дают в совокупности интересный документальный материал. Кроме того, имеется целый ряд летописей — восточных (арабских и персидских), русских, греческих, армянских, польских и венгерских, в которых с большими подробностями излагаются события, происходившие в Золотой Орде на всем .протяжении ее существования. Безусловно, каждый летописец освещал этот материал по-своему, сточки зрения интересов и политики своего государства. Так, совершенно несомненно, что хулагуидские историки неизбежно должны были вносить в свои описания известную долю неприязни к золотоордынским правителям, с которыми их властители постоянно враждовали. Однако некоторые из них сумели устоять от соблазна такого освещения событий, как, например, Вассаф, отдающий должное многим золотоордынским ханам, в частности Берке и Узбеку.
Подробнее многих других писали о Золотой Орде египетские авторы, что вполне понятно и объясняется существованием между Золотой Ордой и Египтом, как мы уже видели, тесного политического союза. Поэтому приходится чаще всего пользоваться как раз египетскими источниками и особенно в части, касающейся настоящей главы, так как переписка в Золотой Орде велась главным образом с Египтом, а канцелярское делопроизводство, процедура переписки, внешняя форма ее соответствовали таковым в Египте.
То же можно в известной мере сказать и о придворном этикете и государственной иерархии золотоордын-ского двора. Однако золотоордынские ханы, принимая до известной степени структуру аппарата мусульманских стран, стремились сохранить и свои национальные обычаи, связанные с соблюдением ясы Чингисхана, пиетет перед которой существовал на протяжении ряда веков. Некоторые золотоордынские ханы с чувством собственного достоинства писали к египетским султанам на своем родном монгольском языке. Египетские же султаны2, желая избежать посредничества ханского толмача, могущего исказить текст их посланий, имели при своем дворе специальных переводчиков-письмоводителей, знавших монгольский язык, чтобы вести переписку на понятном самому хану языке. Известно, например, что с ханом Джанибеком переписка велась по-монгольски и была возложена на нескольких лиц: Итмыш ал-Мухаммади, Таирбуга ан-Насири и толмача Аргадака.