Дипломатическая переписка
Дипломатическая переписка была одним из важнейших средств внешних сношений между государствами. Как известно, послам поручалось не только вести устные переговоры с государем другой державы по вопросам, ради которых они отправлялись в его страну, но им также вручалось еще и послание на имя этого государя. Внешний вид и стиль этих посланий должны были подчеркивать важность их содержания и находились в прямой от него зависимости. На мусульманском Востоке форме дипломатической переписки придавалось настолько большое значение, что при дворе существовала особая канцелярия ведавшая этой перепиской.
Секретарями и чиновниками этой канцелярии всегда назначались высокопоставленные и весьма образованные люди, ,как правило, отлично знавшие языки тех стран, с которыми их государство вело переписку. Известно, что мамлюкский эмир Ардаш тщательно изучил кодекс Чингисхана — ясу и генеалогию татарских родов1. Переписка мамлюкских султанов с золотоордын-скими ханами велась большей частью на монгольском языке2.
Нередко среди дипломатических чиновников встречались историки и географы, прекрасно знакомые с прошлым и с географическими особенностями других стран, с бытом и нравами их населения. Одним из таких чиновников был, например, секретарь египетского султана ал-Малик ан-Насира Мухаммада ибн Калауна—ал-Умари3, написавший обширный историко-географический труд «Пути взоров по государствам разных стран». Некоторые главы его труда посвящены Золотой Орде, с которой Египет вел интенсивную переписку.
В Золотой Орде уже при дворе Берке-хана были также учреждения, ведавшие письмоводством. В них была настоятельная необходимость, так как к этому времени улус Джучи уже существовал как независимое от Великого хана государство и Берке стремился наладить как внутренние, так и внешние дела своего правления. Этот золотоордынский хан настойчиво привлекал к своему двору образованных людей — дипломатов и ученых, в чьем ведении и находилось все связанное с только что возникшими дипломатическими отношениями делопроизводство, организация которого была чрезвычайно сложной и ответственной задачей.
Так, например, Шараф ад-дин ал-Казвини, визирь Берке-хана, по свидетельству очевидцев, отлично знал арабский и тюркский языки и был высокообразованным царедворцем. Принимая египетских послов, он всячески подчеркивал значимость этикета при золотоордынском дворе и, давая послам наставления, как следует им вести себя в ханской ставке, не упускал ни малейшей детали в ходе пышного церемониала4.
По словам Плано Карпини, королевская грамота, врученная им Бату-хану, была переведена придворными переводчиками на «письмена русские и сарацинские и на письмена татар»5. Следовательно, можно предположить, что при дворе Бату находились сведущие люди различных национальностей, в том числе и русские. Они-то и перевели королевскую грамоту сначала с латинского на русский, а затем уже на арабский и, вероятно, на монгольский, что, видимо, и имел в виду Плано Карпини, упоминая «письмена татар». Берке, несомненно, стремился к тому, чтобы дипломатическое делопроизводство и торжественность этикета при его дворе не уступали существовавшим в наиболее могущественных государствах того времени. Приняв ислам, он сумел привлечь к своему двору не только религиозных догматиков, но также светских и военных деятелей и дипломатов из Хорезма, Мавераннахра и других мусульманских стран, покоренных монголами.