Торжество Джамал ад-дина
Были собраны все эмиры, старейшины и войсковые отряды в полном боевом вооружении. Ибн Дукмак пишет, что подобного торжества «не было еще ни с одним из тюркских царей в Египетских странах». Брачный договор заключали главный кади Бадр ад-дин Мухаммад ибн Ибрахим ибн Джамал ад-дин, а от имени султана — наместник его эмир Сайф ад-дин Аргун. Текст договора собственноручно составил тайный секретарь Ала ад-дин Али ибн ал-Асир, соблюдая этикет, соответствующий такого рода документам. «После басмалы, — пишет ал-Макризи,— следовало: владыка наш султан именитый царь великий ан-Насир назначил в приданое хатуни славной, дочери брата моего, султана Узбек-хана, Тулунт-бии, дочери Тогаджи сына Хинду, сына Берке, сына Души-хана, сына Чингис-хана» и т. д.. Что касается суммы приданого, то ан-Нувайри и ал-Макризи называют 30 тыс. динаров с вычетом ранее выплаченного послом султана Утуджи в бытность его в Золотой Орде. Ибн Дукмак расходится с указанными авторами, называя сумму 60 млн. динаров.
Осенью 1320 г. послы Узбека отбыли в Золотую Орду с великолепными подарками для него. Составитель биографии ал-Малик ан-Насира добавляет, что вместе с послами Узбека в Золотую Орду отправились Токсаба аз-Захир (амир таблхана) и Кутлубуга ал-Багдади. В этом же году, несколько месяцев спустя после прибытия торжественного свадебного посольства, к султану прибыли еще послы от Узбека: Гирей, Бурулгай и Буг-рас. Это было уже чисто деловое официальное посольство, преследовавшее военные цели. «Причиною появления их (послов.— С. 3.), — пишет ал-Айни, — были возобновление подстрекательства к нападению на Джубана (Чо-бана. — С. 3.) и совокупному действию против него да натравливание султана и войск его на него».
Из доступных нам источников неизвестно, как реагировал на это предложение султан, однако под следующим, 1321 г., Ибн Дукмак и ан-Нувайри записали возвращение от Узбека послов султана — вышеупомянутых Токсабы аз-Захира и Кутлубуги ал-Багдади. Они сообщили султану о крайне холодном и пренебрежительном отношении к ним Узбека, объясняя это неисполнением того, «что было условлено относительно посылки войска в Ирак и истребления Джубана». Следовательно, можно догадываться о каком-то достигнутом перед этим соглашении между султаном и Узбеком по поводу военного сотрудничества. Узбек был весьма разгневан. Он принял от послов подарок, но при осмотре его принялся их так бранить, что они испугались. Тем не менее Узбек снова отправил в Египет своих послов с возвращавшимися в Египет послами султана. Снова поехал уже испытанный на дипломатическом поприще Мангуш в сообществе с тремя другими послами: Урусом, Ардажуком и Тогай-бахши. Мангуш — один из немногих дипломатов, который многократно назначался в посольство. По крайней мере, сопоставляя приводимые различными авторами имена, большей частью можно встретить все новые имена лиц, назначавшихся послами.
Узбек написал султану письмо, в котором решительным тоном выражал просьбу участвовать в походе на Хулагуидов... «Эти Хулагуиды твои враги и наши враги,— писал он, — и мы намерены удалитыэтого врага из нашей среды, чтобы все эти земли стали одной землей». Итак, Узбек совершенно определенно хотел и даже требовал, чтобы султан помог ему осуществить давнишние притязания Золотой Орды. Нельзя не отметить двойственность политики султана. Он только что подкрепил дружественные отношения с Золотой Ордой брачными узами и, казалось бы, должен был откликнуться на просьбу своего старого союзника немедленным согласием. Однако султан избрал другой путь. Получив известие от Чобана, наместника хулагуид-ского хана Абу Сайда (1316—1335) о начавшихся военных столкновениях с Золотой Ордой, он без обиняков сообщил ему, что Узбек просил его о содействии: «Он посылал к нам просить об отправлении войска из Египта, которое помогло бы ему против вас, но я отказал ему в этом».
Сейчас трудно предположить, какие политические мотивы заставили Малика ан-Насира отказать хану Узбеку в военной помощи. Не исключено, что хулагуидский Иран, в ту пору уже ослабленный внутренними распрями, не представлял серьезной угрозы Египту. Внешне же этот отказ, как мы увидим дальше, опять был скрыт все теми же «высшими» соображениями о переходе ху-лагуидской верхушки в «правоверие». Если Узбек холодно принял послов султана, то последний со своей стороны был не только невнимателен к золотоордынским послам, но даже не разрешил им торговать и запретил продажу и покупку невольников. По-видимому, это запрещение было вызвано аналогичным запрещением Узбека (см. ниже). В 1322/23 г. послы Узбека отправились на родину, вместе с ними поехал египетский посол Баха ад-дин Ка-ракуш аз-Захири с ценным подарком для Узбека и ответом султана на его письмо. Султан писал: «Я заключил мир с царем Абу Саидом только ради мусульманства его и вступления его с находящимися при нем лицами в правоверие; нельзя запретить ему паломничество в Мекку; это один из столпов ислама, и он будет пособником в победе веры и мира. Что же касается того, что царь запретил купцам нашим покупать у вас рабов, то — хвала Аллаху — мы не нуждаемся в рабах. Если вы желаете продолжать любовь и дружбу с нами, то вы будете товарищами. Прощай!».