Подарок Узбека — уважение султану
С этим посольством Узбек отправил султану крайне скромный подарок: трех соколов, шесть невольников, кольчугу, булатный шлем и меч. «Никто из царей их,— поясняет Ибн Дукмак, — прежде этого не присылал ничего подобного», упоминая о присущей монголам бережливости. Подарок Узбека — уважение султану, который в свое время прислал ему 200 полных комплектов вооружения, попону, белую кисею для чалмы, верхнюю шитую золотом накидку с золотой каймой, меч с золотой насечкой, золотую шапочку, золотой пояс, оседланного коня с золотой уздечкой и другого коня с седлом и уздечкой, усыпанными драгоценными камнями. Составитель биографии ал-Малик ан-Насира и Ибн Дукмак сообщают, что в 718 г. х. (1318/19 г.) султан отправил на родину посольство Узбека вместе со своими послами Ала ад-ди-ном Айдогды ал-Хорезми и Хусейном ибн Сару. Кроме того, с ним поехали Утуджи и Байрам. «Они повезли с собой по части дорогих подарков то, что подобает для великих царей», — пишет Ибн Дукмак.
В это время взаимоотношения между Золотой Ордой и Египтом стали настолько тесными, что в Золотой Орде во всех мечетях молились за султана ал-Малик ан-Насира, поминая его имя после имени Узбека. Многолетняя дружба Золотой Орды и Египта в конце концов привела и к родственным узам. Узбек вообще придерживался политики сближения с другими государствами путем заключения дипломатических брачных союзов. Так, Ибн Баттута сообщает, что одна из жен Узбека была дочерью «владыки Константинополя». Кроме того, хорошо известно, что Узбек выдал свою сестру (после крещения Агафью) за одного из русских князей — Юрия Даниловича, князя Московского.
Предложение породниться исходило из Золотой Орды. Как было сказано выше, вопрос о браке султана с одной из золотоордынских принцесс впервые был поднят Кутлуг-Тимуром еще в начале царствования Узбека, в 1314 г. Золотоордынский посол Мангуш успешно выполнил свою дипломатическую миссию. Передав султану ал-Малик ан-Насиру письмо Узбека и Кутлуг-Тимура, «он лично объяснился с султаном о том, что Кутлуг-Тимур указал ему по части брака и союза», — пишет ал-Айни. Султан весьма одобрительно отнесся к перспективе такого союза.
В 716 г. х. посол султана Ала ад-дин Айдогды ал-Хорезми передал Узбеку письмо султана, в котором последний сватался к одной «из девушек из рода Чингисхана». Для решения этого вопроса Узбек созвал совет 70 эмиров и начальников десяти тысяч. Послу ответили: «такого требования еще никогда не было со времени появления Чингис-хана до настоящего времени, и с какой стати должна отправиться царская дочь из рода Чингис-хана в земли египетские, да переехать через семь, морей».
Ответ этот был, несомненно, продиктован желанием возвеличить достоинства золотоордынских принцесс. Может быть, именно потому, что инициатива породниться в, свое время впервые зародилась в Золотой Орде, теперь, когда дело дошло до решения этого вопроса, был взят такой высокомерный тон. Впрочем, те же эмиры, когда до них «дошли подарки султана», изменили свое мнение. Но, изъявляя свое согласие на этот брак, они все же откладывали его на четыре года, из которых, заявили они, год должен был уйти на ведение переговоров, год. на сватовство, год на пересылку подарков и год на устройство брака. Султану были предъявлены непомерно высокие требования в отношении приданого и условий, заключения брака. Ал-Айни, ссылаясь на Ибн Касира, приводит баснословные цифры. Золотоордынцы якобы потребовали от султана миллион динаров, тысячу конейи тысячу полных комплектов вооружения. Кроме того, султан должен был выслать за невестой «множество великих эмиров с женами своими». Когда же султану сообщили о брачных условиях золотоордынцев, он отказался от сватовства. Некоторое время вопрос об этом больше не поднимался, хотя оживленный обмен посольствами продолжался, ню в посланиях египетского султана не было «ничего, кроме приветов и заявления дружбы».
В один из своих приездов эмир Сайф ад-дин Утуджи, передав Узбеку подарки султана — различные редкосги и султанский раззолоченный и украшенный жемчугом халат, вновь повел речь о браке. Однако ал-Айни противоречит этому сообщению ан-Нувайри, говоря, что «Узбек сам начал говорить с Утуджи о браке». Узбек сказал египетскому послу: «Я уже снарядил для брата моего султана ал-Малик ан-Насира то, о чем он просил, и назначил ему дочь из дома Чингис-хана, из рода Берке, сына Бату-хана, сына Души-хана (т. е. Джучи-хана. — С. 3.), сына Чингис-хана». Посол султана Утуджи, на этот раз еще не уполномоченный вести окончательные переговоры, был застигнуть врасплох словами Узбека, но не растерялся; он сказал: «Султан послал меня не по этому делу; это — дело великое; если бы султан знал, что это случится, то он снарядил бы для этого великого дела то, что следует и подобает для того».
Однако послу не удалось отсрочить сватовства. Узбек, по-видимому, окончательно решил к этому времени, что брачный союз султана с выбранной для него принцессой будет чрезвычайно выгоден для золотоордынского государства из соображений предстоящей борьбы с Хулагуидами за Азербайджан, которая все еще тянулась и даже обострилась в годы его правления. Поэтому, когда посол сказал, что при нем нет денег для взноса приданого, Узбек приказал купцам дать ему взаймы. Посол должен был подчиниться. Он занял у купцов 20 тыс. динаров чистым золотом и внес их. Однако этим расходы не ограничились. Послу пришлось еще устроить пир, на который собрались придворные хатуни. Он снова обратился к купцам и занял еще 7 тыс. динаров.