Личность Узбек-хана
Летописцы и историки уделяют личности Узбека много внимания, на все лады восхваляя его как мусульманского правителя. Ал-Бирзали, например, пишет: «Когда этот царь (Токта) умер, то после него воцарился Узбек-хан, человек лет тридцати. Он исповедовал ислам, отличался умом, красивой внешностью и фигурой». И в другом месте: «юноша красивой наружности, прекрасного нрава, отличный мусульманин и храбрец». Аз-Захаби отзывается о нем в таком же духе: «...храбрый герой, красавец наружностью, мусульманин, уничтоживший множество эмиров и волшебников». Даже хула-гуидский историк Вассаф, которого никак нельзя заподозрить в дружелюбии к Узбеку, отзывается о нем с большой похвалой: «Благочестивый царевич Узбек,— пишет он, — сын Тоглука, сына Токтая, сына Менгу-Тимура, обладающий божественной верой и царским блеском».
Расправившись с мятежными эмирами и установив порядок внутри государства, Узбек'не замедлил возобновить оживленные дипломатические сношения с Египтом. Прибывшие в свое время к Токте послы султана ал-Малик ан-Насира задержались из-за болезни и смерти хана (см. выше). Вслед за ними султан отправил ешл двух послов: Ала ад-дина Кайдогды ал-Баба-оглы и Ала ад-дина Тайбугу ал-Карамуни. В Крыму они встретились с возвращающимися от Токты послами. Первое посольство вернулось в Египет, а второе продолжало путь к месту назначения. Прибыв в Курну, где умер Токта, послы явились к Узбек-хану, уже вступившему на престол. На приеме присутствовал и Кутлуг-Тимур. Снаряжая египетских послов в обратный путь, Узбек отправил вместе с ними своего посла по имени Мангуш. По словам ал-Айни, Кутлуг-Тимур вручил Мангушу послание для султана, которому якобы предлагал «взаимный союз и сватовство на дочери Бурлюка, брата царя Токтая».
Трудно установить, было ли это первым посольством Узбека. Составитель биографии ал-Малик аи-Насира сообщает, что в субботу 26 зулхиджжа 713 г. х. (13.IV. 1314 г.) в Египет прибыло большое посольство от Узбека численностью 174 человека 2. Об этом же 'посольстве упоминают и другие авторы: ан-Нувайри, ал-Муфаддал, ас-Сафади. Ибн Дукмак же сообщает, что посол Узбека Мангуш, доставивший султану послания от Узбека и Кутлуг-Тимура, прибыл в Египет в 714 г. х. (1314/15 г.), т. е. позднее этого большого посольства.
Приблизительно те. же данные приводит и ал-Айни, также относя приезд Мангуша в Египет к 714 г. х. В другом месте у ан-Нувайри сказано, что послы из Золотой Орды прибыли ко двору султана ал-Малик ан-На-сира в месяце зу-л-хиджжа 713 г. х. (19.III—16.IV. 1314 г.). «При них, — пишет ан-Нувайри, — были подарки для нашего владыки султана, не походившие на обычные». Узбек в своем послании угодливо поздравлял султана с расширением ислама от Китая до крайних пределов западных государств. Он также уведомлял его, что, вступив на золотоордынский престол, расправился со своими противниками, считая таковыми всех, не пожелавших принять ислам, частью перебил их, а частью поработил.
Таким образом, Узбек, покончив с оппозицией, су: мел ловко использовать эту победу для возвеличения своей персоны в глазах мусульман и главным образом в глазах своего союзника — египетского султана. Он даже прислал в Египет нескольких пленных мятежников. В среду (22.V. 1314 г.) послы Узбека отправились обратно. Вместе с ними султан снарядил и своих послов: эмира Сайф ад-дина Утуджа и ал-Хусами Хусайна ибн Сару, одного из предводителей гвардии (мукаддам ал-ха-лака).
Ал-Макризи под этими же годами приводит другие данные: в 714 г. х. (1314/15 г.) в Египет прибыли «из владения Токты» Зайн ад-дин Караджа ал-Хазанадари и приближенный (ал-хасс) из тюрков, сообщившие о смерти его (Токты. — С. 3.). В месяце джумада ал-ахир 715 г. х. (сентябрь 1315 г.) в Египет вернулись эмир Сайф ад-дин Балабан и Зайн ад-дин Караджа ал-Хазанадари. С ними прибыли послы Узбека, сообщившие султану о принятии Узбеком ислама и передавшие ему подарки от своего государя. Вместе с ним султан отправил в Золотую Орду своего посла эмира Ала ад-дина Айдогды ал-Хорезми с подарками для Узбека. Обмен посольствами становится чрезвычайно интенсивным, если верить приводимой авторами хронологии, так как опровергать ее достоверность нет никаких оснований.