Обратная сторона отношений Золотой Орды и Египта
Хочется обратить внимание на одну любопытную сторону дипломатических сношений Золотой Орды с мамлюкским Египтом. Речь пойдет об идеологическом обосновании этого союза, равным образом выдвигавшемся с обеих сторон. Обе высокие договаривающиеся стороны неизменно подчеркивали в своих посланиях, как того требовал дух эпохи, свою приверженность идеям ислама, произносили возвышенные слова о «священной войне» против неверных, т. е. в данном случае против Хулагуидов, и т. п. Все это было понятно, пока обе союзные стороны действительно придерживались одной религии, а их хулагуидские враги—другой. Но в самом конце XIII— начале XIV в. положение уже изменилось, ибо восшедший в 1295 г. на хулагуидский престол седьмой иль-хан Газан был мусульманином. Таким образом, мотив «священной войны» уже не мог играть прежней роли в лагере союзников—-врагов Хулагуидов, тем паче что сам Токта «согласно большинству источников» был не мусульманином, а откровенным язычником.
Выше неоднократно повторялось, что Берке в своей внешней политике (не меньше, чем султан Байбарс) умело пользовался религиозными убеждениями своих единоверцев-мамлюков. Может даже создаться впечатление, будто вся внешняя политика Берке определялась только религиозными соображениями. Однако весь последующий ход исторических событий, когда мусульманин Газан шел войной на мусульман Египта, а египетские мусульмане искали союзника против него в лице язычника золотоордынского хана Токты, воевавшего в свою очередь с Газаном, показывает, что одними религиозными соображениями весь этот сложный узел не объяснить. Все это вместе взятое позволяет сделать вывод,что и в данном случае, как это было испокон веков, ре- .« лигия лишь прикрывала истинные цели внешней политики, а союзы и войны диктовались мотивами, весьма далекими от религии.
В 1313/14 г. золотоордынский престол занял племянник Токты — хан Узбек. По словам И'бн Дукмака, Токта не оставил детей ни мужского, ни женского пола. Один из самых влиятельных государственных деятелей Золотой Орды, Кутлуг-Тимур, остановил свой выбор на кандидатуре Узбека. Для достижения этой цели он решил использовать придворные связи Байалун-хатун, одной из знатнейших женщин при дворе, бывшей жены Тогрулджи, брата Токты и отца Узбека, которая, обладая большими средствами, могла оказать в этом предприятии не только моральную, но и материальную поддержку. Байалун-хатун охотно откликнулась на предложение Кутлуг-Тимура и приняла самое активное участие в этом деле. Однако некоторые эмиры были против кандидатуры Узбека. Ал-Айни, разумеется, объясняет это тем, что по вступлении своем на престол Узбек принял ислам, как и было им обещано Кутлуг-Тимуру еще раньше. Узбек жестоко расправился со своими внутренними врагами. Он казнил всех восставших во главе с Тун-гузом и Тазом, сыном Мунджука.
В благодарность за поддержку Узбек женился на Байалун-хатун, т. е. на жене отца. Брак этот был ему разрешен, так как находившийся при нем «человек из людей науки», как пишет ал-Айни, «дал ему фетву в том смысле, что отец его Узбека был неверный и что поэтому брак его с этой женщиной был преступный». Однако, несмотря на этот брак по политике, Узбек отстранил брата Байалун-хатун Байдемира от управления городом Ургенчем и областью Хорезмскою, назначив на этот высокий пост Кутлуг-Тимура, — с одной стороны, в благодарность за его помощь, а с другой, — чтобы держать подальше от двора столь влиятельного и могущественного эмира. Байалун-хатун упрекала Узбека: «Я добылатебе царство, да давала тебе деньги для того, кто требовал денег, коней для того, кто требовал коней, одежды для того, кто требовал одежд, улаживала этим дела того, кто требовал моих услуг, а ты отставил моего брата». Ал-Айни добавляет: «Тогда он Узбек извинился перед ней и оба примирились. Аллах впрочем лучше знает все это».