Значение религии в золотой Орде
Вернувшись из Бухары, Берке отправил своих до-веренных людей к аббасидскому халифу в Багдад, с которым с тех пор и вступил в дружеские отношения, поддерживая переписку и обмен посольствами. Берке всячески стремился подчеркнуть свою приверженность к исламу, для чего, например, не раз облачался в почетные одежды, присланные ему в дар от халифа. В близ-ких и далеких странах распространялись вести, ползли слухи, рисовавшие, вероятно не без больших преувеличений, успехи ислама в войске Берке. Сообщалось, что войско его состояло из 30 тыс. мусульман, которые строго соблюдали все предписания шариата. В войске была обязательной пятничная молитва, каждый имел при себе специальный молитвенный коврик и никто не должен был пить вина. А до историка Джузджани, находившегося в далекой Индии, доходили рассказы о том, что у Берке была богатая библиотека, при дворце его постоянно находились ученые — толкователи корана и хади-сов, законоведы и догматики, при участии которых происходили частые диспуты по вопросам науки шариата. «Он первый из потомков Чингис-хана принял религию ислама, — писал о нем ан-Нувайри, — ...он воздвиг маяк веры и установил обряды мусульманские, оказывал почет правоведам, приблизил их к себе... и построил в пределах своего государства мечети и школы».
Приведенные факты позволяют заключить, что после принятия ислама Берке был первым из монгольских ханов, приобщившихся к мусульманской культуре стран Среднего и Ближнего Востока. Принятие Берке ислама имело важное значение для внешнеполитической истории Золотой Орды. Однако его следует связывать не только с соображениями внешней политики, но также и со стремлением Берке упрочить свой авторитет в только что организованном обширном государстве, известная часть населения которого уже была мусульманами (на Волге, на Урале, в Хорезме, а также на Северном Кавказе и частично на Крымском побережье). Правда, Берке принял ислам еще до своего восшествия на престол и, еще не будучи ханом, переписывался с багдадским халифом, считая его своим союзником, но это могло оставаться неизвестным его подданным-мусульманам и мусульманам других стран.
Поэтому понятна его громо-гласная декларация о принятии ислама, которую он не замедлил сделать по вступлении на престол путем по-сылки посольств с соответствующей информацией во все мусульманские страны. Принятие ислама столь могущественным государем, как золотоордынский хан, было встречено в этих стра-нах с большим торжеством. Имя Берке произносилось сразу после имени султана во время пятничной молитвы с минбаров в мечетях Каира, Иерусалима, Мекки и Медины. Поэтому понятно, что все мусульманские исто-рики восторженно отзываются о его личности, в первую очередь восхваляя его благочестие.
Учитывая значение религии в жизни средневековых государств, можно сказать, что политическое влияние Берке и в самом деле было очень велико и простиралось «от берегов Волги до Нила». Разумеется, не следует рассматривать принятие ханом Берке ислама как нечто определившее всю последующую историю Золотой Орды. Но, уделяя внимание этому событию, нельзя забывать, что в те далекие времена политическая жизнь столь тесно переплеталась с вопросами религиозной идеологии (вспомним хотя бы крестоносцев!), что отделить их не всегда представляется возможным, да и вряд ли целесообразно. Совершенно ясно, что переход Берке в лоно, ислама, представленный в мусульманских источниках как победа «правоверия», явился лишь внешним, вторичным проявлением каких-то крайне важных и не совсем пока нам ясных политических сдвигов в еще мало изученной внутренней истории Золотой Орды.